Совместная операция Израиля и США против Ирана длится уже дольше, чем июньская война в прошлом году, и ее окончание пока не просматривается. Строить предположения о ее возможных итогах еще рано. Если не произойдет ничего экстраординарного, то в ближайшие недели мы будем наблюдать ту же картину, что и в последние дни. Американская и израильская авиация продолжит методично уничтожать иранские пусковые установки, склады боеприпасов и командные пункты, а Исламская республика — прилагать все усилия для нанесения максимального ущерба своим соседям и мировой экономике.
После шока первых дней противостояние вступило в фазу соревнования в выносливости. Основной вопрос заключается в том, чье давление окажется более болезненным и кто первым начнет искать возможность прекратить это безумие. Белый дом, очевидно, рассчитывал, что полная беззащитность перед ударами с воздуха заставит руководство Исламской республики дрогнуть первым. Если, конечно, предполагать, что у Вашингтона был четкий план и ясное понимание того, каких целей и как именно он собирается достичь. Однако похоже, что Тегеран демонстрирует значительный запас стойкости.
[see_also ids="674416"]
Нет смысла пересказывать подробности ударов, наносимых сторонами друг другу (а также, в случае Ирана, всем, кому не повезло с географией), и подсчитывать экономический ущерб. Этими сообщениями переполнены новостные ленты. Сложно, исходя из этой динамики, пытаться спрогнозировать, кто окажется уязвимее в этой блиц-войне на истощение. Очевидно, что больше страдают арабские союзники Соединенных Штатов, рискующие в ближайшие дни исчерпать запасы боеприпасов к средствам ПВО. Поскольку пополнить склады или предоставить альтернативные системы, даже опираясь на передовой украинский опыт, быстро невозможно, очевидно, что первоочередной задачей американцев будет подавление иранской возможности продолжать обстрелы такой интенсивности. В любом случае не факт, что Дональд Трамп отступит лишь по просьбе арабских союзников. Ему нужен яркий заключительный аккорд, позволяющий заявить о безоговорочной победе.
Возможно, первоначально Вашингтон возлагал надежду на коллапс системы управления Ираном и раскол в правящих элитах. Но и этот расчет оказался несостоятельным. Четким сигналом в этом смысле стало состоявшееся официальное избрание (или, скорее, в данном случае утверждение) новым Верховным руководителем Исламской республики Моджтабы Хаменеи, сына предыдущего рахбара Али Хаменеи, убитого в первый день операции.
Правда, официальное объявление об этом произошло с задержкой, которая сопровождалась различными слухами. Сообщалось о сопротивлении отдельных членов Совета экспертов — органа, уполномоченного избирать Верховного руководителя. Однако задержка может объясняться и техническими причинами. Теоретически процедура не предусматривает никакого варианта заочного голосования, а физически собраться вместе 88 экспертам было непросто из соображений безопасности. Здание Ассамблеи Совета в священном для шиитов городе Кум было разбомблено.
[see_also ids="675139"]
Как отмечали многие наблюдатели, кандидатура Моджтабы Хаменеи могла вызвать недовольство у последовательных приверженцев принципа вилаят аль-факих, согласно которому руководство обществом должно принадлежать авторитетным богословам-правоведам. Критики из числа оппозиционных комментаторов утверждали, что Моджтаба не обладает таким авторитетом. Кроме того, сам факт передачи власти по наследству мог быть встречен в штыки. Основатель Исламской республики Рухолла Хомейни резко осуждал монархию. Собственно, это неудивительно, поскольку он боролся с властью шаха и конкурировал за лидерство в исламском мире с суннитскими королями и эмирами. Рухолла Хомейни писал, что «ислам не признает монархию», называл эту форму правления «пережитком доисламского невежества» и утверждал, что она «основана на угнетении, коррупции и предательстве». При этом лидер Исламской революции называл монархией именно принцип наследования поста главы государства, как бы он ни назывался. Известно, что он прямо выступал против того, чтобы после его смерти страной руководил его сын Ахмад, бывший его правой рукой в часы революции и войны с Ираком. Об этом напоминают в последнюю неделю деятели иранской оппозиции из числа бывшего истеблишмента. Однако самими экспертами подобные возражения не озвучивались, а если и выдвигались, то не стали достоянием общественности.
На самом деле Совет экспертов, который легитимизировал состоявшуюся на наших глазах реставрацию монархии в Иране, — выборный орган. Всеобщие выборы в него происходят одновременно с парламентскими, правда, через раз: каденция депутатов длится четыре года, а экспертов — восемь лет. Электоральный процесс может быть действительно соревновательным, но нужно учесть, что до процедуры допускают только предварительно отобранных кандидатов. Проверяет их Совет стражей, который с момента создания 45 лет назад бессменно возглавляет почти столетний аятолла Ахмад Джаннати, известный своими воинствующими непримиримыми взглядами. Его называли духовным отцом президента-фанатика Махмуда Ахмадинежада.
[related_material id="675449" type="1"]
Действующий Совет экспертов, как и Меджлис, был избран в 2024 году. Уже тогда было понятно, что именно этому составу экспертов предстоит определяться с правопреемником уже очень немолодого тогда (и нездорового, по слухам) Али Хаменеи. Поэтому власти еще на этапе предварительной проверки жестко отсеивали всех потенциально слишком самостоятельных кандидатов. В итоге, если на предыдущих выборах в 2016 году соперничали консерваторы и умеренные реформисты, текущий Совет экспертов по сути состоит из тщательно отобранных надежных исполнителей, предназначением которых было оформить престолонаследие надлежащим образом. Увеличение в официальных медиа частоты публикаций фотографий Моджтабы Хаменеи в первых рядах участников различных мероприятий и совещаний рядом с высокопоставленными командирами Корпуса стражей исламской революции (КСИР) уже тогда склоняло наблюдателей к предположению, что именно его, вопреки традиции, престарелый рахбар готовит в преемники.
Близость нового рахбара к КСИР, очевидно, — его сильная сторона. Некоторые наблюдатели даже называли его ставленником Корпуса. Произошедший транзит власти, соответственно, оценивается в этой парадигме как тихий военный переворот. КСИР взял власть в свои руки, и вместо клерикально-теократической власти в стране теперь правит милитаристская хунта. Декоративные элементы исламской демократии, возможно, в дальнейшем вообще будут свернуты.
Характерным было то беспрецедентное публичное унижение со стороны КСИР, которому на прошлой неделе подвергся избранный президент Масуд Пезешкиан после извинения и обещания больше не атаковать соседние страны.
Но в то же время нужно учитывать, что руководство КСИР долгое время формировалось в первую очередь по принципу личной лояльности. Не надо забывать, что Корпус был создан покойным Али Хаменеи и именно под его руководством стал «несущей конструкцией» Исламской республики. Впрочем, похоже, у нас все меньше оснований именовать Иран республикой.
[votes id="3503"]