Тиреоидит Хашимото, ревматоидный артрит, сахарный диабет 1 типа, системная красная волчанка это совершенно разные заболевания. Однако у них есть кое-что общее: иммунная система по определенным причинам перестает правильно распознавать собственные клетки и начинает атаковать их как чужие. Почему это происходит? И может ли существовать генетическая мутация, которая делает человека предрасположенным сразу к нескольким аутоиммунным заболеваниям?

Современная генетика даёт интересный, но не столь простой ответ.

Единого "гена аутоиммунитета" не существует. Однако ученые уже знают десятки генов, изменения в которых могут влиять на способность иммунной системы отличать "свое" от "чужого". Одни генетические варианты лишь незначительно повышают риск заболевания. Другие, гораздо более редкие, способны нарушить фундаментальные механизмы контроля иммунной системы и стать причиной тяжелых семейных синдромов аутоиммунитета.

И это принципиально разные вещи.

Иммунная система создана для поиска и уничтожения того, что потенциально представляет опасность: вирусов, бактерий, инфицированных и некоторых аномальных клеток.

Но перед системой стоит более сложная задача, чем просто "найти врага".

Она должна постоянно отличать чужеродные структуры от миллиардов нормальных клеток собственного организма.

Этот механизм называется "иммунологическая толерантность к собственным антигенам (self-tolerance)".

Если максимально упростить, у здорового человека иммунитет имеет не только "педаль газа", которая запускает иммунный ответ, но и целую систему "тормозов", которая не позволяет этому ответу выйти из-под контроля.

Когда механизмы толерантности нарушаются, часть иммунных клеток может начать реагировать на собственные ткани.

Так формируется аутоиммунитет.

В зависимости от того, против каких структур направлен иммунный ответ, клиническая картина будет различной: при тиреоидите Хашимото основной мишенью становится щитовидная железа, при сахарном диабете 1 типа ?-клетки поджелудочной железы, при ревматоидном артрите процесс в значительной степени разворачивается в суставах, а при системной красной волчанке могут поражаться сразу несколько органов и систем.

Но следующий вопрос гораздо интереснее.

Почему система контроля вообще дает сбой? Для большинства распространённых аутоиммунных заболеваний не существует одной мутации, которая сама по себе определяла бы развитие болезни.

Ревматоидный артрит, тиреоидит Хашимото, системная красная волчанка, целиакия, рассеянный склероз или диабет 1 типа относятся к сложным мультифакторным заболеваниям.

Проще говоря, человек может унаследовать генетическую предрасположенность, но этого обычно недостаточно для развития болезни. Значение могут иметь десятки и даже сотни генетических вариантов, а также возраст, пол, гормональные факторы, инфекции, курение, состав микробиома и другие факторы окружающей среды.

Поэтому формула: "у меня есть определенный ген значит, у меня будет аутоиммунное заболевание" в большинстве случаев неверна.

Генетика изменяет вероятность. Она не обязательно определяет результат.

Один из самых интересных примеров ген PTPN22.

Он кодирует белок, участвующий в регуляции работы иммунных клеток, прежде всего Т- и В-лимфоцитов.

Особое внимание исследователей привлек генетический вариант R620W, или rs2476601.

Многочисленные исследования показали, что этот вариант чаще встречается у людей с рядом аутоиммунных заболеваний.

Среди них:

Это важное открытие, поскольку оно помогло объяснить давно известный клинический феномен: различные аутоиммунные заболевания могут накапливаться в одной семье. Например, у матери может быть тиреоидит Хашимото, у дочери — сахарный диабет 1 типа, а у другого родственника — ревматоидный артрит.

Это не означает, что PTPN22 является причиной всех этих заболеваний.

Но часть молекулярных механизмов, создающих предрасположенность к ним, может быть общей Помимо распространенных генетических вариантов, которые лишь изменяют риск, медицина знает гораздо более редкие ситуации.

Иногда патогенное изменение одного гена действительно способно серьезно нарушить систему иммунного контроля. Такие заболевания относятся к моногенным нарушениям иммунной регуляции и более широкой группе врожденных ошибок иммунитета.

Одним из наиболее изученных моногенных нарушений иммунной регуляции является гаплонедостаточность CTLA-4 генетический дефект, при котором нарушается работа одного из ключевых механизмов контроля активности Т-лимфоцитов. CTLA-4 один из ключевых регуляторов иммунного ответа.

Чтобы понять его функцию, достаточно простой аналогии.

Для активации Т-лимфоцита нужен сигнал, который условно можно назвать разрешением на атаку.

Но после того, как иммунный ответ выполнил свою функцию, его нужно остановить. CTLA-4 действует как один из молекулярных тормозных механизмов. Он помогает снизить активность Т-лимфоцитов и поддерживать иммунологическую толерантность. Если из-за патогенного варианта одна из копий гена CTLA4 работает недостаточно эффективно, может возникнуть состояние, известное как CTLA4 haploinsufficiency – гаплонедостаточность CTLA4.

В международной классификации IUIS это состояние отнесено к врождённым нарушениям иммунитета.

И здесь ситуация уже принципиально отличается от PTPN22.

Речь идет не просто о небольшом статистическом увеличении риска, а о нарушении конкретного механизма регуляции иммунной системы.

Клинические проявления чрезвычайно разнообразны.

У пациентов могут возникать:

На первый взгляд здесь возникает парадокс.

Как человек может одновременно иметь чрезмерно активный иммунитет и иммунодефицит? На самом деле противоречия нет.

Иммунная система при таких состояниях не просто "сильнее" или "слабее". Она неправильно отрегулирована.

Одна её часть может недостаточно эффективно защищать человека от инфекций, тогда как другая параллельно максимально атакует собственные ткани.

Именно поэтому современная иммунология всё чаще говорит не только об иммунодефиците, но и об иммунной дисрегуляции.

Даже в пределах одной семьи CTLA4-дефицит может иметь совершенно разные проявления.

Один носитель может страдать от тяжелого мультисистемного заболевания, у другого значительно более легкие симптомы, а у части людей патогенный вариант в течение длительного времени может практически не проявляться.

Это называется неполной пенетрантностью и вариабельной экспрессивностью.

И это еще раз демонстрирует фундаментальный принцип современной генетики: мутация может создавать очень высокий риск, но даже она не всегда позволяет точно предсказать будущее конкретного человека. Этот вопрос гораздо важнее для пациента, чем попытка самостоятельно сдать десятки генетических тестов.

Обычный тиреоидит Хашимото у взрослого человека сам по себе не является поводом для поиска CTLA4 или проведения полного секвенирования генома.

Точно так же один случай ревматоидного артрита не означает наличие редкого генетического синдрома.

Насторожить врача может совсем другая клиническая картина: очень раннее начало аутоиммунного заболевания, несколько аутоиммунных патологий одновременно, необычно тяжелое течение, аутоиммунные цитопении, хроническая энтеропатия, увеличение лимфатических узлов или селезенки, повторяющиеся тяжелые инфекции и подобные случаи у близких родственников. Именно сочетание аутоиммунитета с признаками нарушенной работы иммунной системы может заставить врача искать моногенную причину.

В таких случаях пациенту нужен не коммерческий "генетический чек-ап", а консультация клинического иммунолога и медицинского генетика с последующим целевым генетическим исследованием.

Европейские организации EBMT и ESID в 2026 году обновили рекомендации по трансплантации при врождённых нарушениях иммунитета, что ещё раз показывает: часть того, что раньше выглядело просто как странное сочетание аутоиммунных заболеваний, сегодня рассматривается как конкретная молекулярная патология иммунной системы. Однако генетический диагноз не означает автоматически необходимость трансплантации или какого-либо конкретного лечения. Тактика зависит от гена, типа мутации, клинических проявлений и тяжести заболевания.

Аутоиммунные заболевания могут иметь наследственную составляющую, но унаследовать определенный генетический вариант еще не означает обязательно унаследовать само заболевание. В большинстве случаев гены лишь повышают или снижают риск. Поэтому положительный результат генетического теста в такой ситуации не является диагнозом и тем более не позволяет точно предсказать будущее.

Другая ситуация возможна при редких патогенных изменениях в генах и некоторых других, которые непосредственно влияют на механизмы контроля иммунной системы. Даже в этом случае одно и то же генетическое изменение может проявляться у разных людей по-разному. У одного члена семьи заболевание может протекать в тяжелой форме, у другого — значительно легче, а у части носителей определенных вариантов в течение длительного времени могут отсутствовать характерные проявления.

Поэтому обнаруженное генетическое изменение не должно становиться поводом для страха или самостоятельного лечения. Это, прежде всего, дополнительная информация об индивидуальных рисках. Для большинства пациентов с одним распространенным аутоиммунным заболеванием специальное генетическое тестирование вообще не требуется. Но если аутоиммунные заболевания начинаются очень рано, возникают сразу в нескольких органах, имеют необычно тяжелое течение или повторяются у близких родственников, консультация клинического иммунолога и медицинского генетика может помочь установить точную причину, определить дальнейшее наблюдение и, в отдельных случаях, подобрать более целенаправленное лечение.