Война президента США Дональда Трампа с Ираном оказалась полной катастрофой, повлекшей гибель людей, огромные экономические затраты и не принесшей никаких заметных стратегических выгод. Неудивительно, что эта война глубоко непопулярна в США, на Ближнем Востоке и во всем мире — это сейчас, вероятно, самая большая ошибка Трампа во внешней политике за оба срока его президентства. Однако в этой катастрофе, возможно, есть один положительный момент, и он очень важен, пишет в статье для GZERO американский политолог Ян Бреммер.
[see_also ids="685735"]
Разоблачив опасность зависимости от импорта нефти и газа, эта война может стать крупнейшим катализатором глобального перехода к безуглеродной энергетике. Это точно не было намерением Трампа — человека, который активно поддерживает использование ископаемого топлива, объявил войну "зеленому новому мошенничеству" и вывел США из Парижского климатического соглашения (дважды).
В течение большей части последнего полувека зависимость от поставок ископаемого топлива для удовлетворения большинства энергетических потребностей была рациональным решением. Доктрина Картера, обязательство Вашингтона в 1980 году защищать энергетические потоки из Персидского залива, означала: что бы ни происходило в мире, всегда можно было рассчитывать на то, что ВМС США обеспечат открытость морских путей и функционирование мировой экономики без перебоев в поставках нефти и газа из Персидского залива.
Случались кризисы, цены стремительно росли, но предохранительный механизм всегда срабатывал: цены в конце концов нормализовались, а спрос на ископаемое топливо оставался устойчивым. Убедительной альтернативы не было.
Этот предохранительный механизм теперь исчез навсегда, считает аналитик. Доктрина Картера — проект прошлой эпохи, когда гегемония США была безоговорочной, Вашингтон был крупным импортером энергоносителей, а основные стратегические интересы Америки пролегали через Персидский залив. Сегодня формируется мир, где ни у одной страны нет ни желания, ни возможности гарантировать глобальные общественные блага, такие как энергетическая безопасность и свобода судоходства.
Ситуацию меняет также технологический прогресс. Чтобы остановить 15–20% мирового энергоснабжения, больше не нужна военно-морская конфронтация между вооруженными силами государств. Небольшое количество преданных своему делу людей, вооруженных простыми в изготовлении дронами стоимостью $20 тысяч, может остановить танкеры на сотни миллионов долларов, и никто — ни грузоотправители, ни даже могущественный ВМС США — ничего не может с этим поделать.
Страны могут строить дополнительные трубопроводы и диверсифицировать торговые маршруты, пытаясь побороть уязвимость. Но это не решает проблему полностью. В 2023 году хуситы перекрыли Баб-эль-Мандебский пролив и почти через три года после этого объем судоходства по этому водному пути остается почти на две трети ниже средних показателей до начала блокировки. Сегодня заблокирован Ормузский пролив, а завтра это может быть Малаккский пролив, мыс Доброй Надежды или Гибралтар. В мире, где высокоточное оружие становится все дешевле, любой путь, через который ежедневно проходит глобальная система поставок ископаемого топлива, может оказаться на грани кризиса после одной асимметричной атаки. Вопрос, который сейчас задает каждое дальновидное правительство, — не "как защитить это слабое звено? ", а "как вообще уменьшить зависимость от таких слабых звеньев? "
Ответ, возможно, заключается в переходе от молекул к электронам. В отличие от кризисов 1970-х годов, когда альтернативы углеводородам были слишком дорогими, ненадежными или медленными во внедрении, сегодня возобновляемые источники энергии являются наиболее конкурентоспособной по стоимости формой производства электроэнергии в большинстве стран мира. Строительство солнечной электростанции промышленного масштаба занимает 18 месяцев, тогда как строительство газовой — от пяти до семи лет. Эксплуатация электромобилей обходится примерно втрое дешевле за километр, чем авто на бензине — и эта разница только увеличилась после закрытия Ормузского пролива.
Мир двигался в этом направлении еще до нового обострения на Ближнем Востоке, но война США с Ираном превратила решение экономической проблемы в стратегическую необходимость. Теперь зависимость от ископаемого топлива кажется не только дорогой, но и опасной, а альтернатива — дешевле и безопаснее. Как отмечал американский эколог Билл Маккиббен, солнечный свет проходит примерно 150 млн км, чтобы добраться до Земли: ни один из этих километров не пролегает через Ормузский пролив. Если развернуть инфраструктуру чистой энергетики, то гегемонам или злоумышленникам с БПЛА будет труднее подорвать сети электроэнергии. Как только инфраструктура возобновляемых источников энергии будет развернута в достаточных масштабах, ни один будущий обвал цен на нефть не сделает возврат к ископаемому топливу экономически рациональным.
Даже производители из Персидского залива понимают, что происходит. Решение ОАЭ выйти из ОПЕК посреди войны — именно в тот момент, когда страна не могла почти ничего производить или экспортировать — стало сигналом, что Абу-Даби осознает свою опору на актив, который рискует потерять ценность. ОАЭ хочет добыть как можно больше нефти как можно скорее и заняться построением современной экономики, которая не будет зависеть от этого сырья.
Это отнюдь не означает, что отход от ископаемого топлива будет происходить плавно или равномерно. Страны, где уже набирает обороты переход на возобновляемые источники энергии, ускорят этот процесс, тогда как другие будут двигаться медленнее, ограниченные финансовыми возможностями, состоянием инфраструктуры или политическими обстоятельствами. А некоторые страны в ближайшей перспективе даже удвоят использование ископаемого топлива. Китай сохранит избыточные мощности по добыче угля, чтобы защититься от будущих перебоев с поставками, даже несмотря на ускорение электрификации. Индия быстро электрифицируется, но может сжигать больше собственного угля, поскольку это самый дешевый вариант в краткосрочной перспективе. Однако ни одно большое правительство не делает ставку на уголь как на конечный источник для производства электроэнергии в больших масштабах — только как на переходный вариант.
У Пекина есть лучшие предпосылки для того, чтобы воспользоваться такими изменениями, чем у США. Китай не только является бесспорным лидером среди потребителей чистой энергии, но и доминирует в мировом производстве всех компонентов "электрической цепи": солнечных панелей, ветровых турбин, электромобилей, аккумуляторов и оборудования для энергосетей. Между тем администрация Трампа удвоила ставки на углеводороды как в США, так и за рубежом, создавая неравные условия для возобновляемых источников энергии на внутреннем рынке и продвигая энергетику XX века в мире, тогда как Пекин предлагает инфраструктуру XXI века.
В прошлом году экспорт китайских технологий чистой энергии уже превысил экспорт нефти и газа из США. Сейчас этот разрыв будет увеличиваться еще быстрее. Хотя перебои с поставками из Персидского залива и связанные с этим скачки цен могут временно стимулировать американский экспорт, война с Ираном резко увеличила спрос на продукцию, в поставках которой лидирует Китай. Конечно, зависимость от Пекина в вопросе солнечных панелей и аккумуляторов имеет свои риски.
Но если выбор стоит между тем, чтобы полагаться на инфраструктуру, которая с каждым годом дешевеет и не требует ежедневного пополнения ресурсов или полагаться на ежедневные поставки нестабильных видов топлива, которые должны проходить через узкие логистические точки, которые может заблокировать любой противник, — не надо быть экоактивистом, чтобы выбрать первое. Однако Китай может получить коммерческий и геополитический выигрыш в мире, который все больше питается электронами, с последствиями для экономического роста, искусственного интеллекта и национальной безопасности. К тому времени, когда Вашингтон попытается серьезно конкурировать, США придется учитывать последствия нового порядка.
[see_also ids="685762"]
Для Украины развитие возобновляемой энергетики сегодня является не только вопросом экологии или экономики, но и элементом национальной безопасности. Полномасштабная война привела к масштабным разрушениям энергетической инфраструктуры, прежде всего тепловых и гидроэлектростанций, а также сетей передачи электроэнергии.
Централизованная модель энергоснабжения оказалась уязвимой к целенаправленным атакам, что привело к дефициту электроэнергии, вынужденным отключениям и росту расходов для промышленности и населения.
Дополнительными проблемами остаются ограниченные финансовые ресурсы, сложность привлечения инвестиций в условиях военных рисков и потребность в быстром восстановлении энергосистемы без возврата к устаревшим и экологически вредным решениям.
При таких обстоятельствах распределенная генерация на основе солнечной, ветровой и биоэнергетики может существенно повысить устойчивость энергосистемы, уменьшить зависимость от импортного топлива и обеспечить электроэнергией критически важные объекты даже в случае повреждения магистральных сетей, писали в статье "Science назвал энергетические технологии научным прорывом года. Что это значит для Украины" Игорь Комаров и Валерий Скришевский.