Визит Стива Виткоффа и Джареда Кушнера в Москву, а затем впервые в Киев стал очередной попыткой Дональда Трампа сдвинуть с мертвой точки переговоры о прекращении войны. В Вашингтоне хотят достичь договоренности до зимы и для этого вновь ищут формулу, на которую согласились бы и Москва, и Киев. Но главная проблема никуда не исчезла: Путин не показывает, что готов отказаться от своих ключевых требований.
Так, Виткофф открыто говорит о необходимости уступок с обеих сторон. Однако от Москвы пока нет сигналов о том, что она готова уступать территории или менять свои требования к Украине. После встречи с Путиным его помощник Юрий Ушаков вновь говорил об успехах российской армии и достижении поставленных целей. Такая риторика свидетельствует о том, что Кремль считает, что время работает на него, а значит, спешить с соглашением не нужно.
Не менее показательно то, что Виткофф приехал в Москву не один. Вместе с ним был представитель американского Минфина, отвечающий за санкционную политику. Россия подтвердила, что стороны обсуждали и экономические проекты. То есть Вашингтон и Москва уже обсуждают не только условия прекращения войны, но и то, что может произойти после нее – санкции, бизнес и возобновление экономических контактов.
После Москвы Виткофф и Кушнер отправились в Киев. Здесь американцы уже пытались понять, где можно сократить разрыв между позициями сторон и какие предложения могут устроить Украину. В переговорах принимали участие и европейские партнеры. Киев при этом готовится к зиме, не делая ставку на скорый мир. Украина просит союзников готовить новую военную помощь, исходя из того, что война может продолжаться. В этом и заключается главная проблема для Трампа: Вашингтон хочет договориться как можно скорее, Путин не видит причин спешить, а Киев не готов соглашаться на условия, которые могут поставить Украину в ещё более сложное положение.
– Процесс консультаций вновь сдвинулся с мертвой точки. Виткофф и Кушнер приехали в Москву и Киев с предложением о прекращении войны. Действительно ли им удастся сдвинуть переговоры с мертвой точки? Каковы причины этой активизации? Это выборы в Конгресс побуждают Трампа искать хоть какую-то "победу" в этом направлении? – Если говорить о причинах визита и активизации дипломатии со стороны США, то вы совершенно верно назвали главную причину. Это выборы, которые состоятся в начале ноября в США. Ситуация в Республиканской партии не просто плохая, а критическая. Трамп прекрасно понимает, что если проиграет выборы, то до выборов где-то будет висеть импичмент. Соответственно, ему нужна международная победа. И всё то, что мы видели в последнее время – я даже не о этих выходных хочу сказать, а в целом об активизации, о визите главы ЦРУ, затем о встрече министров финансов Соединённых Штатов и России. Это все общий процесс и общая картина, которая действительно направлена на достижение ожидаемого результата со стороны Штатов.
– Мы много слышали о том, что у Трампа появился какой-то новый план, новые предложения, которые, по его личному мнению и по мнению того же Виткоффа и Кушнера, позволят привести к урегулированию войны. Что они, кстати, подразумевают под словом "урегулирование"? – Это не общее мирное соглашение. Урегулирование для них на сегодняшний день – это быстрый результат. А быстрый результат – это прекращение боевых действий. А дальше уже продолжение переговоров в формате трехстороннего взаимодействия с участием европейцев. Но им на сегодняшний день нужен быстрый результат. Соответственно, мы уже видим, как Москва очень осторожно это озвучила. Ушаков сказал, что нас услышали, мы рады, но без каких-либо дополнительных подробностей.
Чтобы понять, насколько визит был эффективен, я предлагаю дождаться обратной связи от Дональда Трампа. Он, как инициатор, конечно, не позволил бы Виткоффу и Кушнеру комментировать то, что они услышали в Москве или о чем могли договориться как в Москве, так и в Киеве. Будет доклад для Трампа, и тогда мы сможем понять, сдвинулся ли этот лед с мертвой точки и готова ли Россия к более конструктивному взгляду и позициям. Потому что вряд ли три часа в Москве снова ушли на разговоры о печенегах. Если бы это было так, они просто не приехали бы.
О том, что Россия не готова идти на уступки, она могла заявить во время визита главы ЦРУ, и тогда визит спецпредставителей не имел бы никакого смысла. Соответственно, я готов осторожно сказать, что где-то были замечены шаги навстречу. А вот насколько эти шаги весомы или это очередная манипуляция со стороны Кремля, мы сможем сделать выводы исключительно после обратной связи от Дональда Трампа. То есть американцы должны были что-то привезти. Это не может быть такая поездка, как раньше. "Челночная" дипломатия с гуманитарными вопросами, но без реальных результатов.
Американцы все-таки захотели увидеть какой-то результат. И если Трамп, забегая слишком далеко вперед, скажет, что они договорились о каких-то секторальных перемириях, по крайней мере морском, это уже будет первым шагом к тому, о чем мы говорим, к полноценной остановке боевых действий. И США включатся в процесс на полную, потому что окно возможностей короткое. Россияне все же рассматривают зиму как благоприятную почву для терроризма. И, соответственно, если какие-то процессы будут происходить – трехсторонние встречи или что-то еще – все это будет происходить, откровенно говоря, до ноября.
– Что касается новых предложений, которые якобы звучали перед встречей в Кремле? После встречи руководителей Министерства финансов США и России в Москву вылетел исполняющий обязанности руководителя санкционного направления Минфина США Лэнгли. Новые подходы – снятие санкций? – Мы должны понимать, что россияне будут пытаться как можно дороже продать то, что необходимо Трампу. А ему нужна какая-то победа. И они будут пытаться выкрутить руки по максимуму. Но я не думаю, что США действуют исключительно с позиции каких-то уступок и примирения. Это уже действительно происходило и не принесло никакого результата. Зачем повторять то, что, как все уже понимают, результата не приносит? Я думаю, там разговор был более глубоким – как между министерствами финансов, так и с участием человека, ответственного за санкции. Его взяли не зря.
Есть план А и есть план Б. Вашингтон мог нарисовать довольно реалистичную картину того, что произойдет с российской экономикой в случае введения санкций со стороны США, в случае принятия закона Кремля. Если Трамп задействует все свои рычаги, а Россия не прекратит боевые действия, они могли показать, как это повлияет на дальнейшее развитие этого государства. С другой стороны, могли быть какие-то предложения, переданные через Дмитриева: если все-таки мы сможем договориться, у вас будет возможность получать какие-то экономические преференции.
Собственно говоря, здесь есть проблема переговоров, потому что они, мне кажется, до конца не понимают Путина. Путину абсолютно всё равно на деньги и абсолютно все равно на то, в каком состоянии находится российское общество и будут ли у него средства для существования. Его волнует, как остаться в истории, его волнуют территориальные захваты. Экономика и выгоды для него на втором, а то и, возможно, на третьем месте. Поэтому Россия понимает язык давления. И если обсуждались последствия, к которым может привести введение санкций со стороны США, здесь могли бы их услышать и как-то просчитать. Откровенно говоря, если США всё рассчитали так, как они для себя видят, то они могли бы показать, что дело не только в мобилизации. Скоро нечем будет платить и выполнять социальные обязательства в России, если, опять же, возобновится давление.
– То есть некий торг всё-таки ведется? – Конечно. Формируется план. Если простыми словами, как я это вижу: давайте мы прекратим боевые действия, вы обеспечите этот результат без каких-либо непонятных критериев и требований. Я имею в виду, что Россия прекращает боевые действия. Мы, в свою очередь, готовы в чем-то пойти навстречу, предложить экономические проекты, в чем-то снять санкции, хотя Украине это точно не нравится. В свою очередь, если вы этого не сделаете до определённого срока, а я для себя действительно вижу этот срок – это конец октября, потому что дальше просто уже не до этого будет, – мы готовы продолжить давление. Точнее, не продолжить, а фактически максимально усилить его, протащить через Конгресс, и все это приведет к определенным последствиям, которые вы увидите.
За нашей спиной стоит Европа, наши партнеры, и это прекрасно. За спиной у России никого нет. Китай – это не партнер. Китай просто скупает всё за бесценок. Соответственно, именно экономика, экономическое давление и не просто добрая воля, а лишение возможности продолжать эту войну станут ключевыми факторами.
– Вы считаете, что Путин еще способен на рациональные шаги? Война против Украины давно вышла за пределы рациональности. Его заявления и заявления Ушакова после встречи с американцами вновь сводятся к тому, что "мы побеждаем, мы давим". Способен ли Путин на рациональные шаги? – Прежде всего, то, что мы услышали от Ушакова, стоит рассматривать как внутрироссийскую антикризисную меру. Это был комментарий не для мира, Украины или США, а для российского общества, которое также интересуется тем, что происходит на переговорах. Не будем забывать, что в России тоже выборы. Поэтому позиция "мы сильны, у нас все получается, мы победители" до 20 сентября не изменится. Я бы удивился, если бы Ушаков выступил и сказал, что Россия готова пойти на уступки. Его заявление было адресовано именно внутренней аудитории. Путин почти не комментировал ситуацию, поэтому ждем комментария Трампа.
Что касается самого Путина, существует мнение, что он максимально оторван от реальности, не понимает ситуацию на фронте, а его генералы и военное командование вводят его в заблуждение. Но когда сроки захвата того или иного участка переносятся 15 или 21 раз, даже человек, оторванный от реальности, может понять, что что-то не так. Поэтому его позиция в переговорах с США, на мой взгляд, такова: демонстрировать, что всё хорошо, Россия побеждает и в ближайшее время всё будет хорошо. Но в это уже мало кто верит. Путин, возможно, готов рассматривать выход из этой ситуации, но хочет сохранить лицо. Он понимает, что после завершения боевых действий для него может возникнуть серьезная угроза потери власти.
– То есть Путину что-то нужно. Как минимум – Донбасс. И здесь переходим к Киеву, потому что именно о компромиссах говорил Виткофф, намекая, что уступки должны сделать обе стороны. Как вы оцениваете встречу спецпредставителей в Киеве? – Прежде всего, этот визит нужно оценивать положительно, даже если в дальнейшем он принесет немного. Мы хотели, чтобы они приехали, и хотели донести свою позицию. Россияне делали все, чтобы этого визита не было, поэтому это уже в определенной степени победа нашего государства. Мы воспользовались сложившейся ситуацией и говорили не только о переговорах. Президент говорил, что переговоры – это хорошо, мы хотим мира и надеемся, что американская сторона поможет добиться правильного результата. Но если этого не произойдет, мы вступаем в зиму. Поэтому нам нужна помощь и поддержка. Важно было обсудить это с американскими представителями и получить гарантии, что зимой мы не останемся без ракет для систем ПВО.
Фактически мы получили максимум от этой встречи. Переговоры были разбиты на отдельные блоки: территориальные вопросы, возможные дальнейшие трехсторонние встречи и основные пункты потенциального соглашения. Но я считаю, что американцам сейчас не так интересно общее мирное соглашение. Им важно остановить боевые действия, чтобы Трамп мог сказать: "Я остановил очередную войну, люди больше не гибнут". Если максимально упростить, именно это для него главное.
Я уверен, что мы донесли до Трампа то, что необходимо донести. Но насколько встреча была результативной, мы поймём только после заявлений американского президента. Поэтому теперь нужно ждать, что скажет Трамп в ближайшие дни.
– Что касается заявлений Виткоффа о новых мирных предложениях, как и накануне в Москве. Опять же, это просто политические заявления, потому что все видят, что мирный процесс под эгидой Дональда Трампа просто исчез. Новые предложения нужны, чтобы показать: идеи есть, процесс продолжается? – Дело в том, что о новых предложениях и планах говорил сам Трамп. Поэтому я не думаю, что это просто заявления для того, чтобы сказать: "Мы приехали с этим в Москву". Они выслушали позицию Москвы, по нескольким пунктам вернулись в Киев, и дальше обсуждение продолжилось.
В чём может заключаться новизна этого плана? В СМИ появилось много информации о том, что это якобы тот самый план из 28 пунктов. Это российские вбросы и манипуляции. Сейчас россияне будут пытаться максимально нивелировать переговорный процесс и влиять на украинское общество, чтобы мы думали, что США снова хотят нас продать, давить на Украину и так далее.
Украина обозначила свои красные линии. Если Штаты снова приехали с предложением отдать Донбасс, это просто смешно. Трамп вместе со своей администрацией, где, кстати, участвовал и Рубио, разработал концепцию, которая позволяет Украине не нарушать собственные "красные линии" и в то же время дает России возможность сохранить лицо. Сейчас вокруг этого и начался торг. Поэтому план существует, это не просто общие заявления.
– Как вы оцениваете присутствие европейцев на встречах в Киеве? – Причем я бы подчеркнул, что там были именно военные, а не политики. Возникает вопрос: почему военные? Это означает, что обсуждался процесс дальнейших гарантий безопасности для Украины после прекращения боевых действий и возможное размещение миротворческого контингента. Напомню, с Великобританией и Францией у нас даже подписаны соответствующие соглашения. С Германией таких договоренностей нет из-за исторических моментов, поскольку присутствие немецких военных в Украине может сыграть на руку Москве. Если бы приехали политики, речь шла бы об общих политических планах. Присутствие военных свидетельствует о конкретных вопросах: какими будут гарантии безопасности, сколько ответственности европейские государства готовы взять на себя и где могут размещаться их силы.
– Что касается "красных линий". Вы отметили, что американцы уже понимают позицию Украины относительно территориальных уступок. Тогда о каких компромиссах с обеих сторон говорит Виткофф? – Я готов предположить, что новый вариант плана Трампа предусматривает своеобразное урегулирование территориального вопроса. Наш президент, кстати, сказал, что такие вопросы могут решаться только на встрече на уровне лидеров. Речь идет о возможном выводе Вооруженных сил Украины с части территории Донецкой области, но с размещением там международного контингента, который не позволит войти российским войскам. Мы не доверяем России и не пойдем на такие шаги без четких гарантий безопасности для Украины и гарантий того, что после выхода ВСУ там снова не появятся российские войска.
Штаты пытаются выстроить механизм вокруг самого чувствительного вопроса. Все понимают, что именно территориальный вопрос является самым сложным. То, что говорят в Москве о языке или русской церкви, имеет второстепенное значение. Их действительно волнует территориальный вопрос, потому что нужно показать хотя бы какой-то результат. Поэтому новые подходы США, на мой взгляд, как раз и заключаются в поиске решения по территориальному вопросу. Это уже не идея какой-то свободной экономической зоны, о которой мы слышали ранее и которая была совершенно непонятной. Речь идет о фактическом контроле за прекращением боевых действий путем размещения международного контингента. Тогда стороны смогут находить точки соприкосновения и по другим проблемным вопросам.
– Владимир Зеленский по итогам встреч не так оптимистичен. Он отмечает, что до конца года война вряд ли закончится, то есть быстрого прекращения боевых действий не предвидит. В то же время призывает партнеров поддержать Украину перед очередной тяжелой зимой. – Мы пользуемся этой возможностью, как бы это сейчас ни звучало. Американцы приехали к нам, мы говорим, что ценим их работу, хотим мира, но в то же время нужно обсудить, что будет, если мира не будет. Такой вариант также возможен, и сейчас он действительно выглядит более реалистичным. Мы спрашиваем: чем вы готовы нам помочь? Если у вас не получится договориться с Путиным, вы также должны взять на себя определенную ответственность за этот результат. Это абсолютно нормальный разговор.
Мы понимаем неискренность Путина и нежелание России остановиться перед зимой. Это понимают и США. Но мы стараемся даже мирные визиты использовать для усиления собственной военной составляющей. И это правильно.
– Что касается ближайших событий. Белый дом заявляет, что в ближайшее время будут обнародованы дальнейшие шаги. Снова говорят о возможной трехсторонней встрече Россия–Украина–США. Что мы реально можем получить от этих встреч в ближайшее время? – Нужно обратить внимание на один важный признак. Если в ближайшие дни Трамп заявит о договоренностях относительно какого-то секторального перемирия, это станет очень важным шагом к полноценному прогрессу и конечному результату. Если же мы услышим лишь то, что договорились договариваться и в ближайшее время состоится трехсторонняя встреча, я бы воспринял это как продолжение прежней "челночной дипломатии", которая не принесла больших результатов, кроме гуманитарных.
Окно возможностей для США заканчивается в начале ноября, поэтому до этого времени они будут максимально активизировать дипломатию. Можно ожидать определенного графика встреч и давления Трампа на Россию. Не стоит забывать и о предстоящей встрече лидера Китая с американским президентом. Я не исключаю, что Си Цзиньпин также попытается присоединиться к этим переговорам и "продать" Трампу мир на территории Украины по максимально высокой цене, используя своё влияние на Путина. Поэтому весь этот процесс встреч и дипломатической активности, скорее всего, продлится до конца октября.
– Будут ли результаты? – Надо рассчитывать на это, потому что другого выхода у США нет.
Нужно оказывать давление на Россию, добиваться хотя бы секторального, а возможно, и всеобщего перемирия и преподносить это как собственную победу. Нужно привлекать Китай. Если же Путин решит в последний раз сыграть в свою террористическую игру вокруг территорий, активного результата не будет. Тогда останутся лишь гуманитарные договоренности. Поэтому следим за Трампом. Именно его дальнейшие заявления станут главным показателем результативности диалога между Россией, Украиной и США.