Готовность Ирана к эскалации войны является его самым мощным оружием — режим сделает все, что нужно, чтобы удержаться у власти — даже ценой жертв для экономик других государств Персидского залива, пишет The Guardian.
[see_also ids="676677"]
Режим в Тегеране, который борется за свое выживание, уже давно предупреждал, что в случае нападения США он нанесет ответный удар по американским базам в регионе. Однако президент США Дональд Трамп, казалось, был удивлен, когда это произошло. Привыкший к десятилетиям "изоляции", бывший верховный лидер Ирана Али Хаменеи, ныне уже ликвидированный Израилем, в начале февраля заявлял: "Американцы должны знать: если они начнут войну, на этот раз это будет региональная война".
Иран также угрожал, что начнется новый этап конфликта, если его энергетические объекты будут под ударами. Бывший секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани, также ныне ликвидированный Израилем, четко предупредил об этом страны Персидского залива, утверждая, что становиться на сторону Израиля противоречило бы их национальным интересам.
У иранского режима нет никаких угрызений совести в отношении эскалации войны. Руководство Ирана, которому уже нечего терять, пользуется асимметричным преимуществом, основанным на страхе. Например, для европейцев, таких как премьер-министр Италии Джорджа Мелони, главным беспокойством является рецессия, а также массовый наплыв беженцев с Ближнего Востока. Она заявляет, что Европа должна готовиться к защите своих границ. Так же отправка военных кораблей для разблокирования Ормузского пролива представляется европейским лидерам чрезвычайно рискованной с политической точки зрения. Трамп может сейчас призывать к "совместной кампании" для защиты пролива, но от Европы требуют эскалации войны, о начале которой США не консультировались.
В Белом доме говорят, что президент США "разъярен как никогда раньше". Трамп критикует европейских союзников, которых считает нерешительными и неблагодарными, одновременно он раздражен критикой со стороны некоторых своих MAGA-сторонников. Он разъярен из-за того, что глава Национальной разведки США Тулси Габбард засвидетельствовала перед Конгрессом, что Иран не восстанавливает свои объекты по обогащению урана, а также из-за того, что вице-президент США Джей Ди Вэнс не выражает энтузиазма в отношении войны против Ирана. Даже популярность Трампа среди европейских правых популистов находится под угрозой.
Еще хуже то, что союз США с Израилем — тот самый фундамент, на котором была начата война, создает Трампу проблемы в отношениях с государствами Персидского залива. Также углубляются разногласия между целями США и Израиля в войне. Между тем дипломатия, похоже, зашла в тупик.
Как может закончиться война?
The Guardian пишет о трех потенциальных вариантах: длительный конфликт, который закончится капитуляцией Ирана, одностороннее объявление Трампом "победы" или соглашение — региональное или двустороннее, широкое или узкое, которое положит конец боевым действиям.
По мнению британского дипломата Саймона Макдональда, не следует недооценивать шансы на достижение целей США и Израиля.
"Из того, что я вижу в Иране, именно Израиль достигает своих целей. Нетаньяху всю жизнь был лично "одержим" Ираном... Существует много пессимистических прогнозов по поводу того, что происходит в Иране. Они [Израиль] могут достичь своих целей", — сказал Макдональд.
Во втором варианте Трамп мог бы объявить победу и просто "уйти", утверждая, что он уничтожил или ослабил способность Ирана снова угрожать региону. Были моменты, когда Трамп казался готовым сделать такой шаг, заявляя об уничтожении иранского флота, ядерной программы, аппарата безопасности и пусковых установок баллистических ракет.
У Израиля, который сейчас лоббирует введение наземных сил, не будет другого выбора, как согласиться с этим решением. Судьба запасов высокообогащенного урана Ирана останется неизвестной, ограниченность возможностей американских воздушных сил подтвердится, а Ормузский пролив и в дальнейшем будет оставаться ограниченным для движения танкеров.
Иранские протестующие могут рискнуть и попытаться свергнуть режим. Но, как отмечает научный сотрудник Брукингского института в Вашингтоне Асли Айдинташбаш, "произошло изменение в режиме, а не изменение режима", и это изменение было к худшему, в сторону более жесткого Корпуса стражей исламской революции, который действует в рамках децентрализованной структуры командования.
Последний вариант — это деэскалация, за которой следует мир. Министр иностранных дел Омана Бадр аль-Бусаиди, который выступал посредником в восьми раундах переговоров между США и Ираном, написал статью в журнале The Economist, где изложил концепцию, согласно которой все стороны в регионе заключают существенное соглашение о ядерной прозрачности в контексте регионального договора о ненападении.
Но страны Персидского залива разделены в вопросе, что является наибольшей угрозой: Израиль или Иран. Готовность Ирана пожертвовать экономиками стран Персидского залива не помогает Тегерану "выиграть" в этом споре, даже в Катаре и Турции — двух странах, у которых больше всего шансов убедить иранское руководство пойти на переговоры.
По словам министра иностранных дел Саудовской Аравии Фейсала бин Фархан Аль-Сауда, Иран просчитался, если думал, что страны Персидского залива не способны ответить на действия Тегерана.
"То небольшое доверие, которое было раньше, полностью разрушено, и разрушено на многих уровнях", — сказал он.
Без доверия разрушения будут только продолжаться, отмечает издание.
[see_also ids="676682"]
О том, как в Иране формируется новая конфигурация власти, где все большую роль играют силовые структуры, в статье "Династия Хаменеи: в Иране — тихий военный переворот и реставрация монархии" рассказывал Вячеслав Лихачев.