Война между Пакистаном и Афганистаном началась в феврале 2026 года после серии терактов в Пакистане, которые Исламабад связал с движением «Техрик-е-Талибан Пакистан» (ТТП) с афганской территории. После еще одной серии атак с десятками жертв 21–22 февраля пакистанские ВВС нанесли серию авиаударов по провинциям Нангархар, Пактика и Хост в Афганистане. В ответ на бомбардировку 26 февраля Афганистан начал масштабную наступательную операцию вдоль линии Дюранда (Durand Line) в нескольких провинциях. Афганские силы атаковали пакистанские посты и заявили о захвате нескольких пограничных позиций.
Очевидно, в Исламабаде только и ждали повода начать полномасштабные боевые действия против Афганистана, поскольку считали, что в прямом столкновении с использованием авиации и ракетного вооружения будут иметь решающее преимущество. Поэтому 27 февраля Пакистан начал операцию «Праведная злость» (Ghazab Lil Haq) с массовых авиаударов по военным объектам в Кабуле, Кандагаре, Пактии и других районах. Пакистанский министр обороны Хаваджа Асиф объявил «открытую войну» с Талибаном, обвинив Афганистан в «экспорте терроризма» и превращении страны в «хаб террористов». Боевые действия идут уже неделю, и Пакистан наращивает интенсивность атак.
Истоки проблемы
Правительство Талибана в 1990-х годах последовательно не поддерживало «линию Дюранда», которая обозначает межгосударственную границу между Афганистаном и Пакистаном. Эта граница стал символом разделенного пуштунского народа для всех афганских лидеров. Нынешний режим Талибана подражает примеру своих предшественников. В Исламабаде это рассматривают как препятствие и вызов доктрине «стратегической глубины» Пакистана в Афганистане. На нынешнем этапе символом единства пуштунов с обеих сторон границы стало движение «Техрик-е-Талибан Пакистан».
[related_material id="664146" type="1"]
ТТП появилось как коалиция пуштунских боевых групп в пограничных районах Пакистана, где традиционно расселены пуштунские племена, примерно в 2007 году на фоне возглавляемой США «войны с терроризмом». Идеология ТТП коренится в деобандском джихадизме с крепкими историческими связями с афганскими Талибаном и Аль-Каидой. ТТП действует преимущественно в провинциях Хайбер-Пахтунхва и Белуджистан, но сохраняет некоторые возможности в крупных городах Пакистана.
После длительной и жестокой операции при поддержке США против повстанцев в 2015 году пакистанские военные объявили о «феноменальном» успехе в войне против боевиков ТТП. Однако уже в 2018 году новый лидер группы Нур Вали Мехсуд начал возрождать структуру организации. Новое дыхание ТТП получило после прихода к власти в Афганистане Талибана. В течение последних четырех лет нападения в Хайбер-Пахтунхве резко участились, что заставило многих бояться возвращения к ужасам расцвета ТТП в конце 2000-х годов. Хотя возрождение ТТП остается сосредоточенным преимущественно в Хайбер-Пахтунхве, многие обозреватели опасаются, что боевики Талибана могут продвинуться в другие регионы, как это было десять лет назад.
Самые смертоносные террористы
Афганские тыловые районы для ТТП стратегически важны, поскольку обеспечивают стратегическую глубину. Именно в Афганистане боевики учатся, отдыхают, получают пополнение и снаряжение и туда при необходимости отступают. Военная кампания группы сейчас характеризуется сочетанием тактики индивидуального террора с засадами и сложными атаками против полиции, военных и административного аппарата. В 2024–2025 годах многие исследователи террора считали ТТП одной из самых смертоносных групп в мире. Сейчас численность группы оценивают примерно в 30 тысяч боевиков, которые фактически оккупировали некоторые территории штата Хайбер-Пахтунхва и контролируют отдельные участки пакистанско-афганской границы.
По данным исследовательской группы Armed Conflict Location & Event Data (ACLED), в 2025 году ТТП провел больше 600 нападений, что является худшим показателем за десятилетие. Тысячи полицейских и военнослужащих погибли, а количество жертв среди гражданских лиц продолжает расти из-за попытки ТТП дестабилизировать регион. Только за последние три месяца Центр исследований безопасности в Пакистане сообщил о росте насилия со стороны боевиков на 75%.
Дошло до того, что ТТП начал устанавливать контрольно-пропускные пункты и блокпосты. По свидетельствам местной печати, боевики открыто ходят по жилым районам, где забирают еду у местных жителей, требуют деньги и выкуп от предприятий. В районах, где хозяйничает ТТП, закрываются бизнесы и господствует атмосфера страха.
[see_also ids="666368"]
Правительство Пакистана возложило ответственность за возрождение исключительно на режим Талибана в Афганистане, обвинив его в предоставлении безопасного приюта группировке и ежемесячной финансовой помощи его лидеру Нур Вали Мехсуду.
Специфический политический ландшафт самого Пакистана тоже усложнил борьбу с ТТП. Заключение популярного бывшего премьер-министра Имрана Хана, который родился в Хайбер-Пахтунхве, послужило причиной утраты доверия к государству в регионе. ТТП эксплуатирует потерю легитимности государства для вербовки новых членов. По свидетельствам местной печати, люди боятся центрального правительства и военных так же, как и Талибана.
Афганский Талибан отрицает любую причастность к ТТП. «В Афганистане нет безопасных мест для ТТП», — заявил министр иностранных дел афганского Талибана Амир Хан Муттаки.
«Открытая война»
В октябре 2025 года Пакистан уже проводил ограниченную военную операцию. Столкновение между пакистанскими и афганскими силами в тот месяц приостановились на время переговоров, традиционно состоявшихся при посредничестве Катара и Турции. Переговоры зашли в тупик с ноября. Поскольку нападения боевиков продолжались, Исламабад предупредил, что оставляет за собой право нанести удар по территории Афганистана. Что и произошло в конце февраля этого года.
Исламабад старался давить на Кабул и другими способами. Ввел экономические санкции, закрыл границы и запретил двустороннюю торговлю. Также депортировал сотни тысяч афганских беженцев, проживавших в Пакистане. Теперь он требует от афганцев получать визы для пребывания в стране.
[related_material id="659165" type="2"]
С конца февраля этого года Пакистан проводит то, что официальные лица называют «непрерывной и выверенной кампанией», которая включает как наземные наступательные действия, так и авиаудары, направленные на разрушение инфраструктуры, что способствует трансграничным террористическим атакам. Фактически пакистанская армия уничтожает всю военную инфраструктуру Афганистана. В центре внимания операции остаются военные базы Талибана, склады боеприпасов и другие объекты. Также поставлена задача занять стратегические посты на территории Афганистана, чтобы создать буферную зону для предотвращения вторжения ТТП. Конечная цель — ослабить Талибан настолько, чтобы группы-конкуренты могли претендовать на власть.
В течение прошлой недели пакистанские военные нанесли больше 50 авиаударов по афганским военным целям. Однако ничто из того, что Пакистан поразил до воскресенья, не имело символического веса Баграма — важнейшего арсенала страны.
По словам источника, цитирующего пакистанскую печать, кампания будет продолжаться до тех пор, пока Кабул не сделает «четкий и необратимый выбор» между ТТП и Пакистаном: «Афганский Талибан не может плавать в двух лодках». Исламабад требует выдать Нур Вали Мехсуда и других террористов.
Талибы мобилизуют гражданское население, поскольку формулирование Пакистаном концепции «открытой войны» начинает становиться реальностью. Однако сами трансграничные бои сейчас не главная проблема Исламабада. Больший риск появляется из-за боевых групп, которые уже находятся в Пакистане и которым не нужно пересекать границу. По многим свидетельствам, ТТП отдал приказ боевикам готовить нападение в Пакистане в поддержку Талибана. Пуштунские отряды могут попробовать вести военные действия с обеих сторон границы, но намного большую проблему для Исламабада представляют террористические акты в больших городах. Также в пакистанском информационном пространстве циркулируют слухи о вероятности террористических актов против важных ядерных объектов и критической инфраструктуры.
Премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф обвинил ТТП в работе на индийские спецслужбы. Такие обвинения не выглядят сейчас достаточно обоснованными. Зато явно есть более широкая рамка сотрудничества Афганистана и Индии. Когда Талибан только пришел к власти в Кабуле, сотрудничество с Нью-Дели выглядело невероятным. Однако уже вскоре обе страны начали осторожно прощупывать почву для восстановления контактов, что привело к налаживанию полноценного взаимодействия уже через несколько лет. Сейчас Кабул и Нью-Дели — полноценные партнеры, что вызывает нескрываемое раздражение в Исламабаде.
[see_also ids="674157"]
Маловероятно, что Талибан согласится на какие-либо требования Пакистана по поводу действий против лидеров ТТП в пограничных районах Афганистана с Пакистаном. И даже наличие в истеблишменте Талибана влиятельной пропакистанской партии не изменит ситуацию. Кроме того, капитуляция Талибана с ТТП откроет простор для других, более экстремистских групп, таких как Исламское государство провинции Хорасан.
Лидеры Талибана руководствуются той же логикой, что и Пакистан в течение почти двух десятилетий, отвергая требования бывшего афганского правительства и США об ограничении деятельности Талибана на своих территориях. Как и Пакистан тогда, Талибан сейчас утверждает, что ТТП — внутренний вопрос Пакистана и что он должен решить свои проблемы внутри страны. В Исламабаде настроены очень решительно, а традиционные посредники сейчас заняты совсем другими делами. Поэтому с большой вероятностью мир станет свидетелем продолжительной военной кампании Пакистана, которая будет иметь неожиданные последствия.
[votes id="3491"]