Мюнхенская конференция по безопасности 2026 года стала не просто очередным дипломатическим ритуалом, а жестким зеркалом для Запада. Формально ее повестка дня выглядела традиционно: европейская оборона, трансатлантические отношения, поддержка Украины. Но за этими тремя темами стояла одна общая тревога – разрушение старой архитектуры безопасности, к которой все привыкли после холодной войны. И хотя нынешний тон был мягче, чем на предыдущей конференции, политический эффект оказался гораздо глубже.
Риторика Вашингтона уже не звучала как год назад, когда вице-президент США Джей Ди Вэнс фактически читал Европе лекцию о ее слабости. Госсекретарь Марко Рубио говорил об общей судьбе союзников и необходимости обновления Альянса. Но за примирительными формулировками проступала новая реальность: Америка Дональда Трампа хочет партнерства на собственных условиях. Не разрыва – но и не равенства. Не выхода из НАТО – но и не безусловной защиты. Чувствовалось главное: доверие между берегами Атлантики больше не является аксиомой. Если Украина должна победить, то кто и как обеспечит эту победу? Готова ли Европа самостоятельно доводить Россию до этого краха в ситуации, когда США отошли в сторону? Готова ли Европа реально делать это, а не только говорить и ждать, пока Вашингтон вернется к старым правилам игры? Готова ли Европа блокировать российский теневой флот, давать дальнобойные ракеты, строить собственную оборонную промышленность? Конкретных ответов конференция так и не дала.
– На этот раз конференция по безопасности сосредоточилась на трех темах: безопасность Европы, "перезагрузка" США – ЕС и поддержка Украины в войне с Россией. Начнем с Украины. В очередной раз прозвучал тезис: Украина должна победить, Россия – проиграть. Но как именно? Фридрих Мерц указывает очевидное: Москва не готова к миру, война закончится только с ее военно-экономическим истощением. Делает ли Европа достаточно, чтобы этот процесс действительно происходил в необходимых масштабах? – Из того, что мы услышали и прочитали о конференции и выступлениях, позиция Мерца выглядит наиболее реалистичной. Он абсолютно прав: пока Россия не будет истощена – по крайней мере, близка к военному, экономическому и политическому поражению, – она не пойдет на реалистичные переговоры. И ни о какой, даже относительной победе Украины и партнеров говорить не приходится. Однако в вопросе, как именно истощить Россию и что для этого готова сделать Европа, внятного ответа мы не услышали. Даже у наиболее вменяемых лидеров, понимающих масштаб угрозы, таких как Мерц, пока не видно радикальных шагов, которые бы соответствовали критичности ситуации.
Да, если смотреть на объемы помощи Украине, Германия вместе с Нидерландами и Данией – среди лидеров. Но нужна единая, системная позиция всего Европейского Союза. И главное, чтобы механизмы поддержки работали как часы, без провалов, которые мы уже видели во время атак на украинскую энергетику. То есть заявления правильные. Но Европе надо лечить свою хроническую болезнь – избыток дискуссий и дефицит действий. Ведь рассчитывать, что это перекроется помощью США, уже не приходится.
– Да, Америка фактически отошла от активного участия в помощи. Европейцы же говорят: надо довести Россию до состояния, когда она сама попросит мира. Таким образом, доводить РФ до краха придется европейцам. Готова ли Европа к этому? Например, к блокированию теневого флота на Балтике или передаче Украине ракет Taurus хотя бы и в ограниченном варианте? Или она будет ждать, когда Америка "придет в себя" после Трампа? – Однозначного ответа нет. Часть Европы ментально готова действовать. Прежде всего это Великобритания и Франция, по крайней мере на уровне заявлений. Но между правильными словами и конкретными действиями – большая дистанция.
Расчет на промежуточные выборы в США тоже относительный. Даже если республиканцы потеряют большинство в какой-то палате, это больше повлияет на внутреннюю политику США. Внешняя политика в значительной степени зависит от президента. Конгресс может влиять через бюджет или санкционные законопроекты, например инициативы Линдси Грэма и Ричарда Блюменталя, но ключевые решения все равно за Белым домом.
Европе надо принять: НАТО все больше становится о Европе. И несмотря на дипломатические заверения Рубио, Европа должна рассчитывать прежде всего на себя. Особенно в вопросе помощи Украине. Альтернативы увеличению европейской поддержки просто нет. Да, Европа не сможет полностью закрыть пробел, возникший из-за политики Трампа. Но она должна сделать максимум. И это нужно не только Украине – это нужно самой Европе. Потому что если через 3-5 лет Россия решится на новую агрессию, стратегическая ситуация будет совсем другой. Поэтому удивляет, что мы и дальше слышим много разговоров, но видим слишком мало решений.
– Председатель Мюнхенской конференции Вольфганг Ишингер прямо спросил европейских лидеров: какие конкретные шаги вы готовы сделать, чтобы ЕС стал сильным международным игроком? Он фактически развил тезис Мерца: ВВП ЕС в десять раз больше российского, но Европа не сильнее России. Как это изменить? Есть ли ответ? – Что делать – в целом понятно. Часть решений ЕС уже движется в правильном направлении. Главное сейчас – резко увеличить производство европейского ВПК и правильно расставить приоритеты. Парадокс в том, что европейские оборонные концерны – одни из самых мощных в мире. Но они часто выполняют старые контракты со странами вне Европы, тогда как потребности Украины и самой Европы растут. Это придется менять политическим решением.
Европа должна понять, что жизнь в "теплой ванне" welfare state закончилась. Нужны экономические жертвы, и это надо честно объяснять обществу. Во Франции об этом уже говорят, но общественный консенсус пока слабый.
И еще – санкции. Европа часто критикует США за недостаточную жесткость, но сама покупала российские энергоносители рекордными объемами. Надо прекратить имитацию борьбы с теневым флотом и реально блокировать схемы обхода санкций. Это больно, но необходимо. Итак, мы снова упираемся в замкнутый круг: правильные заявления – и слабая реализация. Нужна синхронизация слов и действий. Иначе кто-то в Европе и дальше будет надеяться, что "оно как-то само рассосется". Но после заявлений Рубио очевидно: в вопросах безопасности Европа может рассчитывать прежде всего на себя. Разве что ядерный зонтик США пока остается, но это уже отдельная история.
– Ишингер обратился и к китайскому руководству: готов ли Китай приложить усилия, чтобы заставить Россию прекратить агрессию? Можно ли разорвать этот замкнутый круг? – Если смотреть на Китай прагматично, он делает то, что соответствует его интересам. То есть для того, чтобы он остановил Россию или, по крайней мере, оказал на нее серьезное давление, чтобы Россия прекратила войну, это должно соответствовать китайским интересам. Я лично таких интересов не вижу. Политически Китай заинтересован в том, чтобы война продолжалась: если все будет происходить так, как сейчас, это и в дальнейшем будет отвлекать внимание – в меньшей степени, чем раньше, но все же – Соединенных Штатов и европейцев, истощать стратегических оппонентов Китая. Это КНР абсолютно выгодно. Кроме того, это будет усиливать зависимость России от Китая, который и в дальнейшем будет получать российские ресурсы, прежде всего энергетические. Со слабой Россией ему легче вести разговор и навязывать свои условия.
Есть и такой момент, о котором министр иностранных дел Китая уже не раз говорил: Китай не может допустить поражения России в этой войне. Таким образом, расчеты на то, что Китай сейчас каким-то образом сможет повлиять на Россию, чтобы заставить ее прекратить войну, по-моему, абсолютно иллюзорны. Пока же мы видим закупки, поддержку и разные оценки: раньше американцы говорили, что на 90 процентов война финансируется благодаря Китаю, сейчас говорят уже о 60–70 процентах. Так или иначе, это львиная доля, без которой Россия не смогла бы продолжать войну против Украины.
– Теперь о выступлении госсекретаря США Марко Рубио. Европейцы ждали его с опаской после прошлогодних заявлений Джей Ди Вэнса. На этот раз тон был мягче: союзники нужны, мы дети Европы. Но в то же время – присоединяйтесь к политике Трампа или решайте свои проблемы сами. То есть фактически то же давление, но несколько завернутое в дипломатическую конфетную обертку? – Да, фактически ничего для Европы во взаимоотношениях кардинально не изменилось после этого выступления Рубио. Это те же самые трамповские идеи в более дипломатичной упаковке. Европейцы услышали то, что хотели услышать, но ничего принципиально нового не прозвучало. Мне не совсем понятно, почему тон речи Рубио был встречен делегатами в зале с облегчением, ведь госсекретарь ясно дал понять, что США не меняют своего фундаментального подхода. Рубио предлагал не партнерство на равных, а альянс, в основном сформулированный в терминах Дональда Трампа. Европейцы, очевидно, настолько деморализованы и запуганы и все-таки не готовы к тем действиям, о которых мы говорили, и все еще рассчитывают на Соединенные Штаты.
В стратегических документах США приоритеты – Западное полушарие, затем Индо-Тихоокеанский регион и лишь затем Европа. Поэтому надо признать, что и дальше происходит фактическая "деевропеизация" американской политики. Трамп стремится переформатировать мир под логику America First. Если Европа не выработает собственных антидотов, это усилит Россию и Китай и толкнет союзников США к балансированию между Вашингтоном и Пекином. Кардинальной смены курса не произошло. Есть лишь более мягкая риторика, которую через несколько дней или недель американский президент может перечеркнуть одной фразой. Вот такая сегодня реальность: много правильных слов и очень мало решительных действий.
– А не связано ли смягчение тона к Европе с пониманием в Вашингтоне, что один на один с Пекином будет трудно? Фридрих Мерц прямо сказал: претензии США на лидерство под вопросом, Китай скоро будет соревноваться на равных. Поэтому и сигналы – НАТО не ослабляют, войска не выводят, все хорошо или почти хорошо. – То, что касается Китая, должно было бы учитываться и вести к коррекции курса. Но является ли это реальным намерением – сомневаюсь. Хотя бы потому, что, несмотря на жесткую риторику, Дональд Трамп все равно пытается договориться с Китаем, а не воевать с ним. Если посмотреть шире, он хочет изменить саму парадигму мировой политики: не соперничество великих держав, а договоренности между ними. Признание сфер влияния. И в этом смысле он рассчитывает договориться с Китаем напрямую – без посредников. Вот почему важна фраза Рубио: "Мы можем это сделать сами". Это фактически сигнал: у нас достаточно сил действовать без вас. Хотите – присоединяйтесь. Это и есть логика. Возможно, снижение тона – это способ поощрить союзников присоединиться. Но это не партнерство. Это схема "я веду – вы идете за мной".
– А насчет приоритетов – вы сказали, что не уверены относительно устойчивости НАТО и возможной приостановки процесса вывода войск. – Давайте посмотрим трезво. НАТО, по-моему, – константа. Но с уточнением: Европа должна взять на себя большую часть ответственности за собственную безопасность, кроме ядерного сдерживания. В последнее время заявляют, что радикального сокращения американских войск не будет. Есть даже законодательные ограничения, ниже которых их нельзя уменьшать. И Рубио, и другие пытаются успокоить союзников. И возможно, сейчас так и будет. Но вспомните историю с Гренландией. Уже сам факт, что обсуждается потенциальный конфликт внутри НАТО, – абсурд. И он подрывает веру в статью 5. Европейцы должны понять: ответственность за НАТО постепенно перекладывается на их плечи. И для Трампа НАТО – это прежде всего о безопасности Европы, которую должны обеспечивать сами европейцы.
– Как вы оцениваете реакцию европейцев? Урсула фон дер Ляйен дипломатично приветствовала заявления Рубио, но сказала, что красные линии уже пересечены, то есть доверия уже не будет. Кир Стармер говорит о более тесном сотрудничестве Британии с Европой. Европейцы все же начинают строить собственную систему безопасности? – Предсказать политиков сложно. Но после истории с Гренландией они должны понять простую вещь: пути назад к старому порядку уже не будет. Даже если в 2028-м победит демократ и снова скажет: "Америка вернулась". И Барак Обама, и Джо Байден тоже намекали Европе: беритесь за собственную оборону. Просто Трамп стукнул кулаком по столу. Кто-то в Европе скажет: давайте подождем, ветер в Вашингтоне изменится. Но те, кто реально думает о безопасности, понимают: речь Рубио не может успокаивать, уже давно надо действовать самостоятельно, как бы болезненно ни происходил этот процесс.
– Как насчет идеи европейского ядерного щита? Франция начала дискуссию, часть стран поддерживает. – Я считаю, что этот вопрос должен быть решен. Если Европейский Союз действительно хочет получить стратегическую автономию, он должен развиваться, и, к сожалению, ядерное сдерживание здесь остается актуальным. Можно долго спорить о его эффективности, но оно до сих пор работает – мы это, скажем так, почувствовали на собственной шкуре. Тем более что есть два государства – Великобритания и Франция, которые, похоже, готовы обсуждать этот вопрос и делать шаги для создания европейского оборонного "ядерного щита".
И, по моему мнению, есть страна, которая потенциально вполне может стать ядерной державой, я этого не исключаю, – это Германия. Тем более если все будет развиваться так, как сейчас очерчивается: с одной стороны, ослабление позиций Эммануэля Макрона и Франции, а с другой – если Фридриху Мерцу удастся уладить внутренние политические проблемы и немецкая экономика снова заработает на полные обороты. Тогда Германия действительно может превратиться не только в политическую, но и в военно-безопасностную мощь. То есть это абсолютно реалистичный сценарий и, на мой взгляд, он объективно нужен.
– Во время Мюнхенской конференции был заключен договор об участии Оттавы в инициативе SAFE по предоставлению кредитов на вооружение в размере 150 миллиардов евро. Канада стала первой страной, не входящей в ЕС, которая присоединилась к схеме SAFE. Насколько это знаковое событие? – Канада не может заменить США по возможностям. Но сам факт подписания такого документа между ЕС и Канадой – симптом политики Трампа. Ведь не только Европа, но и другие страны, в их числе и Канада, уже не чувствуют себя полностью защищенными и ищут новые союзы. И это сигнал американским политикам: если продолжать разрушать старые союзы, бывшие партнеры будут искать баланс – даже с Китаем. То, что раньше выглядело парадоксом, становится реальностью.