В последние недели мы стали свидетелями целого каскада международных событий и заявлений, связанных с войной в Украине. Они имеют разные масштаб и политический вес. Очевидно, разным будет и их влияние на динамику ситуации, складывающейся на дипломатическом и военном фронтах. Впрочем, в своей совокупности они дают возможность сделать определенные выводы о вероятном поведении главных действующих лиц и статусе ключевых вопросов, от решения которых зависят условия завершения войны, или, скорее всего, ее современного этапа.
Позицию Дональда Трампа проще всего определить как непоследовательную. Этакая «каруселька» времен войны: много движения, противоречивых заявлений, включая заявления о «победах» на фоне полного отсутствия конкретных результатов, лишь бы заполнить своей персоной новостной цикл.
[see_also ids="650347"]
Вместе с тем встреча с Путиным в Анкоридже, ее протокольные «фейерверки» и неформальные договоренности снова показали, что урегулирование «украинской» проблемы Трампу представляется возможным только через достижение соглашения с российским правителем. Американский президент считает последнего не диктатором и военным преступником, а сильным лидером, который заслуживает уважения и которого он хотел бы видеть партнером по реализации мифических, но милых трамповскому сердцу экономических суперпроектов и планов по переформатированию всей системы международных отношений на игровом поле, где безоговорочно доминируют и диктуют правила авторитарные властители «тронов».
Эта логика стимулирует Трампа к усилиям по организации двух- или трехсторонней встречи при участии Путина, Зеленского и самого себя, которую он считает абсолютно необходимой для остановки войны в Украине. Эта же идея пользуется поддержкой в Европе и Киеве. Вместе с тем, сложно представить, каким образом эта встреча будет даже полезной, учитывая требования Путина о капитуляции Украины как базы для любых переговоров с его участием. Тем более что неизвестно, может ли украинская сторона рассчитывать на то, что во время переговоров президент США будет выполнять роль хотя бы беспристрастного «брокера».
О степени влияния Путина на Трампа свидетельствует то, что американский президент дважды положил на алтарь своих дружеских отношений с «Владимиром» якобы скоординированную с европейцами позицию о немедленном прекращении огня, подкрепленную угрозами применить действительно болезненные санкции. Первый из этих откатов привел к возобновлению стамбульского действа, которое было использовано россиянами как пропагандистское прикрытие для продолжения агрессии. Второй имеет еще более серьезные последствия: Трамп сделал политический разворот на 180 градусов, оставив требование о прекращении огня — согласно путинской тактике проведения бесконечных и никчемных переговоров для устранения «основополагающих причин конфликта». Это не выглядит слишком сенсационным, если помнить о сходстве трамповского и путинского «мирных планов» для Украины: оба предусматривают наши территориальные уступки и исключают членство Украины в НАТО.
[see_also ids="651667"]
Из риторики президента США и членов его внешнеполитической команды непосредственно после встречи на Аляске практически исчезли заявления о возможности применения новых первичных или вторичных санкций против России и ее сторонников. Они стали даже опровергать целесообразность их введения, учитывая результаты встречи. После аплодисментов и общей автомобильной прогулки испарилось раздражение от поведения Путина, которое кое-кто поспешил трактовать как изменение в отношении президента США к российскому правителю.
Учитывая вызывающее поведение Путина, его откровенное нежелание идти навстречу усилием Трампа в организации саммита с Зеленским, тема влияния, именно влияния, а не давления на Россию с целью провести «переговоры» зазвучала снова, традиционно зависая в воздухе. Прямой жесткой критики Путина так и нет, даже учитывая вчерашнее смертельное поражение гражданских объектов в Киеве.
Вторичные санкции? Да, введено в действие решение о повышении тарифов против Индии. Является ли это, как было объявлено, именно наказанием за закупку энергоресурсов в России? Не факт. Трамп вообще недоволен неуступчивостью индийской стороны во время тарифных переговоров. Что касается Китая — с ним продлено тарифное перемирие.
Стоит также обратить внимание, что в нынешнем санкционном дискурсе от Трампа появился тезис о том, что Зеленский тоже «не невинный» и иногда «отсутствует в ключевые моменты». «Экономическую войну» Трамп готов объявить всем, включая Украину, которую он предпочитал бы видеть более уступчивой. Очевидно, продолжение следует.
[see_also ids="650382"]
На Трампа не повлиял и массовый десант в Вашингтон ведущих европейских союзников США: он подтвердил свою приверженность переговорам фактически по путинскому сценарию и отстаивал целесообразность «обмена территориями», найдя в плотном графике время для «звонка другу» в Москве.
Для меня вашингтонская встреча была весьма показательной с точки зрения поведения европейцев. С одной стороны, она стала важной демонстрацией солидарности стран Европы с Украиной, которая произвела впечатление даже на президента США. Вместе с тем, эта встреча продемонстрировала, насколько ограниченно их влияние на Трампа и насколько зависимы от США они в украинском вопросе.
Это производное от относительной ограниченности европейских военных возможностей и разрыва между в основном правильной риторикой и конкретными действиями европейских политиков. Несмотря на большие объемы финансово-экономической и военной помощи для Украины, европейские страны так и не сподобились на сверхусилия в этом направлении, о необходимости которых было заявлено еще в начале 2024 года. Очевидно, что к этому не готовы ни европейские политики, ни европейские общества, хотя война идет именно на Европейском континенте. Лучшим предохранителем ее перерастания в войну панъевропейскую стали бы именно эти пресловутые «сверхусилия», реализация которых будет нуждаться в определенных социально-экономических жертвах. Даже относительное поражение Украины станет поражением всего европейского сообщества с очень серьезными отрицательными последствиями для европейской стабильности, о которой вообще можно забыть, но и для самого образа жизни европейцев. Как сказал Эмманюэль Макрон, сейчас на кону доверие к ЕС и НАТО.
[see_also ids="641216"]
Неприятная для нас реальность заключается в том, что из лексикона наших американских и европейских партнеров практически исчезло упоминание о недопустимости вознаграждения Путина за агрессию против Украины консервацией в его руках украинских территорий, захваченных с 2014 года. Если подобный подход был ожидаем со стороны администрации Трампа, то отрицательная эволюция европейских позиций по этому вопросу — следствие упомянутой выше их несамостоятельности и нежелания принимать радикальные решения, которые не имеют общественной поддержки. Едва ли ситуация изменится до того момента, пока гангрена российской агрессии не распространится на территорию под защитой натовской пятой статьи. Тем временем фактически все наши партнеры — с большей или меньшей степенью энтузиазма — участвуют в дискуссии о том, на какие уступки может согласиться Украина ради прекращения боевых действий.
Как предохранитель от возобновления агрессии со стороны России рассматривается предоставление Украине гарантий безопасности, которые компенсировали бы отсутствие на нынешнем этапе перспективы вступления нашей страны в НАТО. Верхом словесной эквилибристики является итальянская идея о «гарантиях безопасности, подобных статье 5», без вступления Украины в НАТО, в которую привлекательно упакован комплекс важных мероприятий по сотрудничеству в сфере безопасности в кризисный период, но которая не имеет ничего общего (кроме названия) ни с гарантиями безопасности, ни с коллективной обороной, ни с быстрым и жестким реагированием. Эту и другие «гарантийные» опции в лучшем случае можно характеризовать как эрзац-гарантии разной степени полезности и с разными шансами быть реализованными.
Если внимательно присмотреться к основным вариантам, циркулирующим на «ярмарке» гарантийных идей, можно попытаться выделить элементы, которые, вероятно, определят содержание финального предложения. Главную роль будут играть европейские страны-члены НАТО, США ограничатся (в лучшем случае) предоставлением воздушной, разведывательной и логистической поддержки. На территории Украины могут быть расположены военные подразделения «решительных» стран, но места их дислокации будут отдалены от линии столкновения и они не будут иметь инструкций по силовому реагированию на российские провокации или попытки продвижения на территорию Украины. При таких условиях непонятно, каким образом они могут эффективно сдерживать агрессора или хотя бы оказать эффективную помощь ВСУ, которые будут находиться на передовых позициях.
[see_also ids="651588"]
Сейчас также непонятно, имеют ли шансы на имплементацию наиболее полезные, на мой взгляд, из эрзац-гарантийных идей. Речь идет о закрытии неба над Украиной и защите ее морских границ, что действительно может позитивно сказаться на безопасности нашей страны. Впрочем, для этого военные стран-гарантов должны быть готовы к прямому противодействию российским средствам поражения и военным кораблям.
С другой стороны, реалистичными выглядят возможности наращивать поставки Украине западного оружия и участие стран-партнеров в восстановлении и повышении боеспособности украинского сектора безопасности. Впрочем, это будет зависеть прежде всего от того, насколько эффективно будет функционировать механизм закупок американского оружия за европейские деньги, что в свою очередь будет зависеть от воли Трампа, которая может колебаться в ту или другую сторону.
Результатом этого процесса должно стать превращение Украины в страну-«дикобраза», «иглы» которого способны заставить Россию удержаться от новых актов агрессии. Подобная метаморфоза должна усилить способности Украины защитить свою территорию и суверенитет, хотя маловероятно, чтобы Путин или его наследники отказались от экспансионистских целей. Так что всему украинскому обществу нужно в конце концов понять, что необходимо готовиться к продолжению длительного противостояния рашистскому нашествию и жизни в еще более сложных внутренних и внешнеполитических условиях, чем до 2022 года.
[see_also ids="650377"]
Эту перспективу нельзя назвать обнадеживающей, но она соответствует реалиям современной международной жизни, когда разрушены и без того не очень эффективные механизмы европейской и мировой безопасности, а путь к новым правилам международного сосуществования, вполне возможно, будет пролегать через масштабные конфликты и войны.
Признание этих непростых и даже горьких реалий должно было бы стать важной частью честного диалога между властью и украинским обществом.
[votes id="2955"]