Великобритания всерьез рассматривала возможность отказать американцам в использовании своих военных баз для нанесения ударов по иранской гражданской инфраструктуре — вслед за Италией и Испанией. С таким требованием выступают оппозиционные партии, либеральные демократы и зеленые, и значительная часть депутатов правящей лейбористской партии. Даже Найджел Фарадж, записной трампист, счел чрезмерными намерения американского президента «уничтожить цивилизацию» и призвал дистанцироваться от действий США. Чтобы избежать публичного раскола с Вашингтоном, британское правительство пыталось договориться с американцами неофициально: американцы смогут и дальше рассчитывать на британские базы для ударов против военных объектов Ирана, но при этом сами откажутся от боевых вылетов с этих баз против гражданских объектов. В итоге кабинет Кира Стармера вынужден был уступить давлению США и предоставил свои базы для стратегических ударов.
[see_also ids="678694"]
Но Трампу для недовольства хватило и намека на то, что правительство Кира Стармера не поддерживает безоговорочно американские действия в Иране. Американский президент успел обвинить британского премьера в слабости и предательстве исторического союза двух стран. Этот казалось бы малозначительный эпизод агрессивной внешней политики Трампа подсвечивает важную проблему: насколько взаимное доверие и поддержка Великобритании и США остаются опорой их политики и политики Запада в целом.
Союз двух стран возник в самом начале Второй мировой войны. Общие угрозы оказались весомее истории вражды и недоверия: британцы и американцы сохранили союзнические отношения во время Холодной войны и после нее. С легкой руки Черчилля это партнерство стали называть «особыми отношениями». Название неофициальное, ни в одном договоре не закрепленное, — но именно такими, «особыми», отношения воспринимались всеми в течение многих десятилетий. Ни Лондон, ни Вашингтон не ставили их особый статус под сомнение — даже когда возникали серьезные противоречия, их не выносили на широкое обозрение, фасад союза каждый раз оставался нерушимым.
«Особые отношения» стали важнейшим ресурсом британской внешней политики. Потерявшая колонии Великобритания оставалась великой державой, но ей было тяжело справляться с таким статусом своими силами. Ответом стала стратегия, в целом актуальная для британцев и сегодня. Внешняя политика опиралась на три опоры — членство в Европейском Союзе, лидерство в Содружестве бывших британских колоний и «особые отношения» с США. Британия связала эти три опоры, стала между ними мостом. Доверительные отношения с каждым из трех «клубов» делали положение Британии уникальным, а глобальный характер партнерских отношений давал доступ ко всем ключевым регионам мира. Но именно «особые отношения» с США, мировым гегемоном, делали Британию великой державой. Благодаря общим ядерным силам, теснейшей интеграции военно-промышленного комплекса, беспрецедентному уровню взаимодействия между разведками британская мощь существенно превышала ее оборонный бюджет.
[see_also ids="678689"]
В последние годы партнерство с американцами приобрело для британцев еще больший вес. После Брекзита веса в мировой политике у Лондона поубавилось: теперь за спиной не стоит совокупный экономический потенциал ЕС, который делал британскую экономическую мощь соответствующей политическим амбициям. Великобритания попробовала переключиться на США, но попытки создать торгово-экономический блок с американцами не дали результата. Был разрушен баланс в британской внешней политике: Лондон уже не мог представлять ни ЕС, ни Содружество (британские позиции там постоянно ослабевали с начала нынешнего века), американцы стали смотреть на британцев не просто как на младших партнеров, а как на зависимого от них клиента. Почувствовать новый характер отношений британцы смогли еще во время первой каденции Трампа: тот прямо говорил премьеру Борису Джонсону, что США самостоятельно решат, каким будет соглашение о свободной торговле с Британией, и мнение Лондона по этому вопросу их не интересует.
Но даже на фоне растущей зависимости от США у Британии оставались «особые отношения»: доверительный характер диалога, общие интересы и близкие взгляды на мировую политику. Важность такого ресурса прекрасно продемонстрировала политика Лондона в отношении Украины. Уже в 2014 году британцы лоббировали широкую политическую и военно-техническую поддержку нашей страны, и влияние в Вашингтоне было весьма заметно. Премьер Дэвид Кэмерон был первым мировым лидером, который во время переговоров с президентом Бараком Обамой настоял на вводе конкретных санкций против России за аннексию Крыма. В 2022 году поддержка со стороны Британии была заметна и в британо-американском переговорном треке: премьер Джонсон был одним из тех, кто убедил администрацию Байдена предоставить Украине существенную военно-техническую помощь.
Да, Великобритания и сама немало делала для поддержки Украины. Но «особые отношения» с США стали тем фактором, который позволил Лондону «прыгнуть выше головы» в мировой политике. В беседах с европейскими лидерами британские премьеры говорили и от имени США, в Вашингтоне представляли точку зрения всех проукраинских сил в Европе, а в Киеве — говорили от имени всего Запада. Роль моста между Европой и США, роль, которую гарантировали «особые отношения» с Вашингтоном, стала для британцев ключевой внешнеполитической составляющей в последние годы.
[see_also ids="676565"]
Именно поэтому сомнения в союзе двух держав, высказанные Трампом — вызов для британской внешней политики. Стармер не хочет ухудшения отношений с Вашингтоном: именно поэтому он осторожнее многих других европейских лидеров выражает сомнения в целесообразности и своевременности американской операции в Иране. Но и быть послушным исполнителем воли Трампа он не может. Во-первых, по всем опросам, избиратель лейбористов не видит моральных оснований для американских действий на Ближнем Востоке и считает атаки США и Израиля нарушением международного права. Рейтинги поддержки правящей партии и так хуже некуда, и рисковать поддержкой ядерного электората еще больше Стармер не может. Во-вторых, американские действия привели к существенному ухудшению экономической ситуации: рост цен на нефть и газ из-за начавшейся войны наложился на проблемы прошлых лет, в том числе в энергетике, и окончательно оформил бюджетный кризис в Британии.
Возможно, будь у власти Борис Джонсон и его фракция Консервативной партии — Британия поддержала бы атаки США, даже поучаствовала бы в них. Но Джонсон давно в отставке, и именно его фракция больше других ответственна за плачевное состояние, в котором оказались консерваторы сегодня. А Стармер не может позволить себе встать рядом с Трампом в очередной ближневосточной войне, как это в 2003 году сделал другой лейборист — Тони Блэр. Несмотря на все уступки, несмотря на интенсивное использование американцами баз в самой Британии и на острове Диего-Гарсия в Индийском океане, Британия в этой войне вместе с американцами не участвует и не станет.
[see_also ids="678743"]
А Трамп, очевидно, не станет обращать внимание на объективные трудности Стармера. Ни доверия, ни взаимного уважения между двумя лидерами не было с самого начала их контактов. Теперь под вопросом окажется содержательный диалог между двумя странами. Трамп уже не раз показывал, чем чревато его недовольство международными партнерами США: санкции, риторические нападки и сворачивание активных дипломатических контактов — от отмены визитов до отзыва послов. Последнего в случае с Британией, конечно, не произойдет. Но и частых прямых контактов между Трампом и Стармером в нынешних условиях станет минимум — или не будет вообще. Значит, у британцев станет намного меньше возможностей использовать главный ресурс «особых отношений» — донести американским лидерам свою позицию в доверительной обстановке, убедить Вашингтон, что эта позиция является наиболее точной и адекватной оценкой ситуации, особенно когда речь идет о Европе.
Надвигающийся кризис «особых отношений» — проблема не только Великобритании. Для Украины такое развитие событий тоже будет иметь негативные последствия.
Даже под руководством лейбористов Британия остается одним из главных адвокатов Украины на Западе (и в Вашингтоне) — и одним из наиболее влиятельных лоббистов, когда речь идет о расширении помощи Украине и усилении санкций против России. И ухудшение качества партнерства с США означает, что британцы будут иметь намного меньше возможностей донести свою точку зрения до американского истеблишмента. Ну а Трамп в очередной раз показал свою способность походя уничтожать важные институты сотрудничества Запада — те самые, на которых базировался международный порядок, те самые, на которые десятилетиями полагались демократии во всем мире.
[votes id="3593"]