Правительство Сергея Корецкого одобрило и передало на рассмотрение парламента Программу деятельности на 2026–2027 годы.

По словам премьера, Программа (см. документ 1) содержит конкретные задачи, четкие критерии оценки и персональную ответственность за результат. Весь этот мастхев — отдельная гордость нового правительства. Скажем прямо: сквозная логика, цели, дедлайны и количественные критерии оценки — редкость и роскошь для украинских правительственных программ. Если все так, то новое правительство явно нас балует. Но обольщаться не будем.

Направления, цели, задачи

Правительство определило четыре программных направления работы:

укрепление устойчивости и приближение справедливого мира;

восстановление и развитие человеческого капитала;

построение состоятельного европейского государства;

ускорение восстановления и экономического развития.

Каждое направление имеет три стратегические цели, которых необходимо достичь к концу 2027 года. Например, цели направления «Укрепление устойчивости» — это усиление обороноспособности и развитие ВПК, повышение устойчивости критической инфраструктуры и возмещение Россией нанесенного ущерба. А цели направления «Экономическое развитие» — это макростабильность и предсказуемость регулирования, модернизация инфраструктуры и переход к производительной, инновационной, инвестиционно и экспортноориентированной экономике с высокой добавленной стоимостью. И хотя для каждого направления можно придумать десятка два целей, а не только три, пока все звучит довольно обобщенно. Согласитесь, и «развитие ВПК», и «добавленная стоимость» — завсегдатаи всех правительственных документов.

Но каждая программная цель, согласно замыслу, достигается путем выполнения конкретным министерством операционных целей и задач, приближающих ее достижение.

Операционная цель №1 для Минобороны, например, — это перехват стратегической инициативы на суше и море и перенос боевых действий на территорию России. Задачи для достижения этой цели:

внедрение и масштабирование приоритетных оборонных технологий на суше и море, в воздухе, информационном пространстве;

формирование единой архитектуры оборонных данных и интеграция приоритетных цифровых систем и инструментов искусственного интеллекта для ситуационной осведомленности;

совершенствование процесса формирования и обеспечения первоочередных потребностей ВСУ в вооружении, военной и спецтехнике, ракетах и боеприпасах;

поддержка разработки, испытаний, ввода в эксплуатацию и производства новых образцов вооружения;

упрощение механизма реализации опытно-конструкторских работ в ОПК и создание в системе Минобороны управления оборонными инновациями.

В целом поясняется, что правительство Корецкого будет делать ставку на технологии и развитие отечественного ОПК, в частности в вопросах обеспечения военных. И приводит критерии оценки достижения операционной цели №1 для Минобороны:

обеспечение первоочередных потребностей ВСУ в образцах вооружения, военной и спецтехники на 100% (2026–2027);

уменьшение в три раза среднего времени от определения приоритетной технологической потребности до внедрения соответствующего решения (2026);

внедрение и масштабирование не менее десяти приоритетных технологий, оказавших положительное влияние на ситуацию на поле боя (2026–2027).

Остальные цели структурированы аналогично и в основном имеют также вполне измеряемые критерии. Мы собрали их в отдельную таблицу (см. документ 2), чтобы вы могли получить общее представление о правительственных KPI, не читая весь документ.

Экономическое развитие

Вместе с тем хотим подробнее остановиться на целях направления «Экономическое развитие». Удержать экономику на плаву во время войны — это не второстепенный приоритет после обороны, а параллельный: без работоспособного тыла оборону просто нечем будет финансировать. Риск, что тыл развалится, даже если фронт устоит, с каждым месяцем становится все реальнее. Целей у правительства здесь три: макростабильность, модернизация инфраструктуры и, главное, переход к более производительной экономической модели. Звучит как план.

Начинает правительство с государственного долга и улучшения управления им. Действительно, экстремальный рост наших долгов с начала полномасштабного вторжения — проблема, даже несмотря на очень лояльные условия займов. Большое количество заемщиков, разные условия и сроки погашения уже требуют тщательного планирования, а тут еще и текущая ситуация такова, что соблазн одолжить еще и еще будет только расти. Поэтому Минфин должен удерживать средневзвешенную стоимость государственного долга на уровне не выше 5%, а средневзвешенный срок до погашения — на уровне не менее 12 лет. Буквально одалживать только «дешевые и длинные» деньги, чтобы не оказаться в сложной ситуации.

В то же время тот же Минфин должен в этом году привлечь внешнюю поддержку в 49 млрд долл. , а в следующем году — 52 млрд долл. Не суперамбициозно: по оценкам НБУ, общий объем прямой бюджетной поддержки от партнеров в 2026 году может составить около 54 млрд долл. Да, выполнить план на 2027 год будет не так просто: на сегодняшний день мы можем рассчитывать только на 42 млрд долл. бюджетной поддержки, еще 10 млрд придется найти. Вангуем, что «найдутся» они за счет переноса неиспользованных средств с 2026 года на 2027-й, ведь на данный момент из 54 млрд долл. мы получили всего лишь 30 млрд, и чем ближе к концу бюджетного года, тем меньше будет шансов потратить обещанный остаток.

Чтобы не фиксироваться исключительно на внешней помощи, Минфину поручено поскрести и по отечественным сусекам: увеличить налоговые поступления на 15% по результатам этого года и повысить доходы бюджета на 20% по результатам следующего года за счет детенизации. Что ж, за первое полугодие этого года налоговые поступления увеличились на 13,8%, в основном за счет импортного НДС, НДФЛ и военного сбора. То есть здесь тебе и рост импорта из-за внутренних дефицитов, и девальвация национальной валюты, и рост зарплат как следствие инфляции и дефицита кадров. Так что достичь 15% по итогам года можно, но радоваться мы этому точно не будем. А увеличение доходов в следующем году за счет детенизации мы проанализируем уже по результатам — на детенизаторах мы зубы съели, в обещания не верим.

У модернизации инфраструктуры семь нянек, ведь модернизировать будут все — от энергетики и транспорта до почтовых услуг. Поэтому выделим самое важное:

ремонты оборудования электростанций общей мощностью не менее 8 ГВт;

ввод в эксплуатацию не менее 800 МВт распределенной газовой генерации, из них не менее 200 МВт госкомпаниями;

работа 70% базовых станций мобильной связи не менее 72 часов при отсутствии электроснабжения;

открытие нового пункта пропуска на границе с Румынией и увеличение на 15% общей пропускной способности пунктов пропуска;

привлечение международного финансирования на восстановление энергетики и инфраструктуры — в сумме более 2 млрд евро только по линии МФО.

В целом немного, но программы, в которых в первой половине рассказывают о проблемах с деньгами, а во второй обещают построить космический корабль, выглядят менее убедительно. У большинства задач хотя бы есть шанс на выполнение, и, учитывая, что конечный дедлайн — это 2027 год, дай Бог хоть это успеть. Тем более что часть запланированного, энергетическая, так точно должна была бы быть готова к началу этой зимы, а не через год.

Раздел о переходе к более производительной экономической модели откровенно разочаровывает. С одной стороны, времени явно мало: за неполные полтора года такую трансформацию не провести. Поэтому желание начать трансформации там, где есть хотя бы на что опереться, — понятно. С другой — засилье АПК при наличии стремительно растущего ВПК выглядит непрогрессивным. Впрочем, правительство, в частности, намерено:

повысить долю переработки в структуре аграрного экспорта до 63% в 2027 году, а сам объем агроэкспорта к 2027 году увеличить не менее чем на 4 млрд долл. ;

ввести новый инструмент гарантирования кредитования переработки в сельском хозяйстве;

увеличить уровень переработки отходов и сырья растениеводства и животноводства в биотопливо;

развивать гидротехническую мелиорацию земель и увеличить фактические площади орошения до 200 тыс. га к 2027 году;

внедрить системы прослеживаемости оборота агропродукции и геопространственной прослеживаемости происхождения древесины;

увеличить производство деревообрабатывающей и мебельной отраслей на 5%, а долю продукции с высокой добавленной стоимостью в экспорте — на 10% в 2027 году;

обеспечить развитие производства активных фармацевтических ингредиентов как основы для наращивания производства лекарственных средств в Украине;

определить государственную политику развития инновационных сфер, в частности полупроводниковых технологий, роботизации и робототехники;

ввести грантовые программы для поддержки адаптации технологий двойного использования к гражданскому применению и создания конкурентоспособных продуктов, их выхода на внутренний и международные рынки.

Как видно, где агросектор — там конкретика, где что-то посложнее — вместо процентов и сумм на сцену выходят «определить», «обеспечить», «внедрить».

К сожалению, совокупный уровень бюрократии в государстве за последние годы снизился настолько, что порой приходится начинать буквально с азов, выяснения статус-кво и ревизий. Их в Программе достаточно, а времени на них — в обрез.

Программа без планирования

Несмотря на в целом неплохое впечатление, у Программы есть недостатки, на которые не закрыть глаза.

Во-первых, беспокоит отсутствие стоимостных оценок и привязок к государственному бюджету. Указанные суммы фигурируют только в тех пунктах, где правительство планирует привлечь внешнее финансирование, а их не так уж и много в общем перечне. Следовательно, традиционный риск невыполнения из-за нехватки финансирования более чем реален.

Во-вторых, сроки реализации очень размыты как для столь короткого периода. Указанный повсеместно 2027 год — это и 1 января 2027-го, и середина лета, и декабрь. Для реформы почтовой связи это непринципиально, а вот для таких задач, как 100% обеспечение потребностей ВСУ или полная укомплектованность Сил обороны личным составом, — крайне важно. Если в июле 2027 года ВСУ не хватит средств ПВО, то вряд ли кого-то успокоит тот факт, что у Минобороны есть еще полгода на выполнение этой задачи. А главное — упрекнуть исполнителя тоже будет сложно: де-юре он пока вполне укладывается в определенные правительством сроки. О промежуточном мониторинге выполнения при таких сроках можно вообще забыть.

В-третьих, программа деятельности обычно предусматривает последовательность действий, тогда как в этой приоритезация отсутствует вообще. С дюжиной стратегических целей так не получится. Все равно придется определяться: мы хотим на 20% увеличить подготовку граждан в центрах национального сопротивления или вдвое увеличить количество аспирантов? Нам важнее расширить охват социальной помощью или увеличить количество центров жизнестойкости? Мы хотим, чтобы Минцифры костьми легло на цифровизацию 50 публичных услуг и внедрение 5G в пяти городах или, может, пусть сначала сосредоточится на военных разработках и тренировке национальной LLM? Вес и значимость этих задач очень разнятся, без некоторых вполне можно обойтись и до конца 2027 года, и до 2037-го. Так зачем вообще тратить на них ограниченное время и ресурсы?

Показательно, что под личное руководство премьер Корецкий выделил реформу государственного управления. И это самый слабый из всех разделов. Почти все его критерии — качественные («обеспечить», «оптимизировать», «модернизировать»), без каких-либо числовых целевых значений или базы сравнения. Буквально нулевая операционная детализация. Даже несмотря на несовершенство Программы в целом, этот раздел ощутимо контрастирует с остальным документом.

Так что получается, что в целом неплохое впечатление от документа — это эффект низкой сравнительной базы, ведь на фоне предыдущих правительственных разработок любая структурированность выглядит достижением. Впрочем, является ли это реальным планом действий или же списком желаний к Рождеству, станет достоверно понятно только тогда, когда появится проект госбюджета на 2027 год и покажет, стоят ли за этими целями и дедлайнами реальные деньги.

[votes id="3967"]